Хождение по мукам фильм 2017 новости. Новости к данному часу.

Выступая перед зрителями закрытого показа первых двух серий, который состоялся 15 ноября в московском киноцентре «Октябрь», режиссер Константин Худяков объяснил свой выбор литературного первоисточника так:

А что это было? Вот вопрос который меня поставил в тупик после просмотра по каналу НТВ сериала «Хождение по мукам». Нет, честно, я не понял ни жанра, ни посыла, ни идеи этого творения. Оговорюсь сразу, я решил абстрагироваться от прежних киноверсий и самого произведения и вот почему: книга и экранизации 1957 и 1977 годов несли четкую идеологическую направленность, собственно идеологически выверенный роман и определил киноверсии. «Хождение по мукам» это в первую очередь слом старого мира и изменение сознания (в общественно-политическом смысле) главных героев, через испытания и трудности первых революционных потрясений и горнила гражданской войны выковывались (или менялись) взгляды сестер Даши и Кати, Телегина и Рощина. И именно внутреннее перерождение (через шок, боль, кровь) героев были предметом авторского взгляда. Например, Рощин через Ледяной поход в армии Корнилова, через службу в армии Деникина (а это были разные по содержанию армии, о чем много было сказано в романе), через армию батьки Махно, пришел к пониманию где Родина, страна и народ. Экранизации выхватывали как раз это, любовь была частью обычной, человеческой жизни, главное было служение стране. А о какой революции можно говорить на сегодняшний день, и как можно речь по ГОЭРЛО понять сегодняшнему зрителю, чтобы оценить восторг героев, так что остается абстрагироваться и пытаться смотреть, что показали.

Сценарий и действо.

Я никогда не имел претензий к Елене Райской как сценаристу, скажу больше, многие фильмы по ее сценарию мне нравятся, но вот здесь она как то увлеклась «улучшением и адаптацией» Толстого А. Н., и получилось что то среднее между бандитским фильмом, любовными страданиями, кусанием «кровавой гэбни» и поливанием грязью пролетариата (рабочих, крестьян). Кроме линий Даша — Телегин и Катя — Рощин, которые были очень отличны от первоисточника, и сведены до дешевой мелодрамы, меня позабавили линии Лизы Расторгуевой — Аркадия Жадова, и поэта Бессонова. Если бы я не читал и не смотрел ранних постановок я бы вообще не понял драмы во взаимоотношениях сестер с их возлюбленными, настолько все пошло получилось в этой экранизации. Зато линия бандитских налетов пролегла до конца сериала, куда вплели Савинкова, и чуть ли не крышевание им ювелиров (сцена диалога при ограблении ювелира потеснила даже сцену Рощина с запиской от Савинкова о вступлении в Добрармию). Зачем тянули с Бессоновым тоже не понятно, финал получился при трагической задумке комичным (не вынесла душа поэта лиц презренного пролетариата что ли?). А зачем Мамонта Дальского свела до банального налетчика, чтоб актеру Дюжеву комфортней себя чувствовать в привычной роли? А расстрел некого Якова и его семьи к чему был (возьмите роман, там жестче и страшней ситуация с Анисьей)? И вот такое непонимание на каждом шагу. Хотя даже при всех «улучшениях» фильм вначале смотрелся бодро (наверное лучше всего получилось действо от начала фильма и до Октябрьской революции вместившее Петроград и фронт, побег из плена и терзание сестер), но вольная выбраковка кусков оригинального текста, заполнение совершенно нелепыми героями и поворотами сюжета сделали просмотр каким то испытанием. Я знаю, что и из чего следует, но кто не читал романа не поймет что происходит. И зачем так пренебрежительно к народу то относится, что матросня и солдатня водку жрет, а у барышни комнаты для этого отжали. Я согласен, делится собственностью не приятно, и я против этого, как и любых потрясений революционного толка, но сводить все к банальным штампом, что хамы дорвались до власти и щемят интеллигентов все таки неправильно. Украшение экранизации 1977 года Ледяной поход и Гражданская война получились в данной экранизации никакие, скажу больше незнающий человек подумал бы, что шла позиционная война, где непонятно за что сражались. Зато темы налетов веселили весь фильм, столько страсти у налетчиков, прям таки Бонни и Клайд, с мечтой о Париже. Зато в остальном пустота — драма в фильме получилась очень слабая, ни надрыва ни трагедии я не увидел, герои были либо как манекены, либо откровенно смешные как Махно или Бессонов, а финальными титрами про судьбы героев сценарист окончательно показала, в чем был не прав Толстой.. Не удалось написать ни сценарий нормальный, ни улучшить Толстого, да и действо забуксовало к концу.

Актеры.

Не книжные — однозначно. И не из начала 20 го века, удачно может попали только с Трубинером, он не Рощин, но офицера сыграл неплохо. Даша и Катя (Чиповская и Снигирь соответственно) играли современных героинь, просто одетых в ретроодежды. В них не чувствовалось дешевного надрыва, который они играли, тут может не столько им претензия, сколько глупому сценарию, где сложно сыграть что то стоящие если он (сценарий) не логичен и не отражает внутреннего мира героинь. Телеги в исполнении Бичевина вначале был очень неплох, но с середины фильма сник, опять таки волей сценария. А вот Андрей Мерзликин (который мне нравится как актер) в этом фильме сыграл Димона Ошпаренного из «Бумера» в ретродекорациях, иного толкования его роли мне не понять. Дюжев тоже органично вписался в образ Космоса, а не анархиста Дальского, и даже по-моему и не напрягался в работе, поняв с чем имеет дело. Шагин — Бессонов стал также жертвой сценария и гримера, пакля на голове это что то, а походка зомби еще лучше. Стычкин сыграл тоже не Махно, а кого то другого, и опять не его вина — сценарий такой.

Итог.

Вполне допускаю, что я не объективен, и не до конца абстрагировался от ранее прочитанного и увиденного, но мне кажется это издевательство над Толстым Алексеем и зрителем. Высокобюджетная постановка на деле оказалась каким то третьесортным сериалом, бедным на эмоции и жалким по содержанию. Осталось посыпать голову пеплом и сказать — «Какой же материал загубили»…

27 ноября на телеканале НТВ состоится премьера самого масштабного телепроекта 2017 года – сериала «Хождение по мукам». Главные роли в картине исполнили Юлия Снигирь, Аня Чиповская, Леонид Бичевин и Павел Трубинер. Многосерийный художественный фильм по мотивам знаменитого романа Алексея Толстого о событиях начала двадцатого века приурочен к столетию Октябрьской революции.

Великая история

«Хождение по мукам» — трилогия романов А. Н. Толстого, прослеживающая судьбы русской интеллигенции накануне, во время и после революционных событий 1917 года. Состоит из романов «Сёстры» (1921—1922), «Восемнадцатый год» (1927—1928) и «Хмурое утро» (1940—1941).

Художественные достоинства романов трилогии неравнозначны. Первый роман «Сёстры», написанный в эмиграции, объективен по тону и проникнут чувством ностальгии по родине. Последняя книга трилогии, написанная в СССР, тенденциозно рисует нравственную победу «красных» над «белыми»[2]. Стиль повествования автор определял как «монументальный реализм»:

Выражая благодарность «соавтору Толстого» сценаристу Елене Райской, Константин Худяков среди прочих ее заслуг подчеркнул то, что ей удалось «аккуратно спрессовать» произведение Толстого всего в 12 серий, «не потеряв при этом сущность романа». Странно, что это подано как некое чудо мастерства, «нечто совершенно немыслимое» — ведь в экранизации 1977 года всего на одну серию больше, а в фильме 1957-го — 1959-го и вовсе на каждую часть романа приходится по одной серии.

В главных ролях: Медведев Вадим, Веселовская Нина Валентиновна, Яковлев В., Муравьев Владимир, Давыдов Владлен, Гриценко Николай, Шарлахов Виктор, Яковлев Сергей, Нифонтова Руфина

«Пришел ко мне древний старик, слепой, с поводырем-мальчиком. Из-за онучи вытащил трешницу, тоже старую, помял ее, пощупал, положил передо мной и говорит: «Это тебе за сорокоуст по моей старухе, помяни ее за спокой ее души». «Да ладно, говорю, имя скажи старухи твоей». Он на меня и уставился незрячими глазами: «Как звали-то ее? Позабыл, запамятовал… Молодая была, молодухой звали, потом хозяйкой звали, а уж потом — старухой да старухой. Да, говорит, забыл, от скудости это, трудно жили. Ладно, пойду, добьюсь, может, люди еще помнят…» Вернулся этот старик уже осенью, достал из-за онучи ту же трешницу: «Узнал, говорит, в деревне один человек вспомнил: Петровной ее звали».

Эту притчу о русском народе, до поры до времени глухим бурьяном росшем, имени своего не помнившем, и вдруг, в муках, в крови, в нечеловеческом усилии обретшем свой голос и сознание своё, притчу, рассказанную бродячим философом Кузьмой Кузьмичом, попом-расстригою, венчающем молодых в оставшемся без священника селе — сам автор «Хождения по мукам» считал ключом к своей трилогии. Не секрет, что с момента начала её написания и до последнем романной точки в судьбоносное воскресенье 22 июня сорок первого года красный граф свои взгляды на революцию не просто подкорректировал, но поменял радикально, перейдя от «физический ненависти» к большевикам, как к силе-«кровавому призраку, дрожащему от мерзости и вожделения» — к приятию революции во всём её «мрачном величии и божественной почти способности вдохнуть в окаянство бессловесности и безымянности народной массы дух живой, осмысленный», решительно порвав с эмигрантами, видевшими Россию современную себе, за бортом их жизни оставшуюся — «близоруко, так же неверно, как человек, только что выскочивший из драки: морда еще в крови, и кажется, что разбитый нос и есть самая суть вещей». «Хождение по мукам» стало у Толстого родовыми потугами появления на свет человека в каждом из безликой, бесформенной, тяжелоногой народной глыбы, и в трудных этих родах «роженица-Россия исстрадалась, но выжила и новому материнству своему возрадовалась».

Именно этот, ключевой толстовский тезис новая экранизация вывернула наизнанку: сёстры Булавины становятся у тандема Константина Худякова и Елены Райской лучшим из продуктов генетического отбора, веками пускавшего тьмы простолюдинов в расход эволюции, чтобы на выходе получились две изящных, беззаботных, изысканно одетых барыньки, и великий перелом в истории России сводится у них к трагедии слома мира с закреплённым за этими барыньками правом элитного потребления. «Она не такая, как мы, из степной травы — лиманной глины наскоро вылепленная,» — говорит о Кате Рощиной экранная Матрёна Красильникова, — «над нею Господь-Бог постарался, ручками пригладил, словечки какие особенные пошептал». Народ в лице Матрёны и идти не хочет дальше примитивной евгеники, дальше идеи об улучшении собственной породы скрещиванием со сладкой барынькой (хотя что там улучшать-то в породе казачьей — ведь нету их молодцеватей), и даже мысли о каком-то собственном самосознании не вкладывают авторы в их головы с колтунами — не по чину подлому сословью таланты, устремления, амбиции. Им бы в услужение к генетически привилегированным, с которыми столкнула на степной дорожке революционная судьба.